Как папа Григорий Великий превратил восемь грехов в семь и подарил миру самую знаменитую семёрку

В IV веке византийский монах Евагрий Понтийский перечислил восемь «злых помыслов»: чревоугодие, блуд, сребролюбие, печаль, гнев, уныние, тщеславие и гордыню[1]. Это был тонкий и точный диагноз души, написанный человеком, бежавшим в пустыню от последствий любовного скандала. Но до нас этот список дошёл в другом виде – как семь смертных грехов. Превращение восьми в семь произошло через двести лет, и автором этого упрощения стал человек не менее колоритный, чем сам Евагрий.

Кто такой Григорий Великий

Григорий I, прозванный Великим (а в православной традиции – Двоесловом), был папой Римским с 590 по 604 год[2]. Он родился в знатной римской семье и после смерти отца основал на свои средства шесть монастырей, а в седьмой постригся сам. В отличие от Евагрия, бежавшего в пустыню из-за позора, Григорий ушёл в монастырь по зову души – но и его карьера сложилась драматично. Он стал папой в тяжёлое для Рима время: город переживал нашествия варваров, голод и эпидемии. Григорий оказался не просто богословом, но античным кризис-менеджером – он организовывал раздачу продовольствия, выкупал пленных и восстанавливал городское хозяйство.

Именно этот человек, соединивший в себе практическую хватку, монашескую аскезу и богословскую глубину, взялся за пересмотр списка Евагрия.

Что именно изменил Григорий

Евагрий перечислял восемь помыслов. Григорий в своём труде «Моралии на книгу Иова» (Moralia in Job) переработал этот список и создал каноническую семёрку[3][4]. Вот что он сделал:

Первое: объединил тщеславие с гордыней.

У Евагрия тщеславие и гордыня шли двумя разными пунктами. Григорий решил, что тщеславие – это просто одна из форм гордыни, и свёл их в один грех[5]. Логика простая: и тот, кто хвастается, и тот, кто считает себя выше других, страдают одним недугом – завышенным чувством собственной важности.

Второе: добавил зависть.

У Евагрия зависти не было. Григорий ввёл её в список, поставив на место, которое раньше занимала печаль[5]. Почему? Возможно, потому что зависть – более активный и социально разрушительный порок, чем пассивная печаль. Завистник не просто страдает сам – он желает зла другим.

Третье: убрал печаль как отдельный грех.

Печаль (tristitia) у Григория исчезла из основного списка. По одной версии, он просто слил её с унынием (acedia)[5]. По другой – объединил с леностью, создав тот самый грех, который сегодня называют «лень» или «уныние»[6].

В результате из восьми помыслов Евагрия родились семь смертных грехов в том виде, в каком мы знаем их сегодня[7]:

Зачем Григорий это сделал

Почему папа Римский решил перекроить список, который просуществовал в неизменном виде двести лет?

Первая причина: адаптация для мирян. Восемь помыслов Евагрия были созданы для монахов-отшельников, живущих в пустыне. Это была узкоспециализированная диагностика для людей, которые сутками сидят в келье и борются с собственными мыслями. Григорий же обращался ко всей христианской общине – к горожанам, крестьянам, чиновникам, военным. Семь грехов оказались проще для запоминания и ближе к жизни обычного человека[5].

Вторая причина: иерархия и простота. Семь – библейское число. Семь дней творения, семь даров Духа, семь церквей в Апокалипсисе. Восемь в этой системе выглядело лишним. Сократив список, Григорий сделал его более «каноничным» на вид.

Третья причина: гордыня как корень всего. Григорий считал гордыню источником всех остальных грехов («всякий грех возникает из гордыни» – omne vittum de superbia generatur)[5]. Именно поэтому он фактически вывел её за пределы основного списка, сделав своеобразным «корнем», из которого произрастают остальные семь. Позже, правда, гордыня всё равно вернулась в список на законных основаниях – но идея о том, что все грехи происходят от гордыни, осталась.

Как это повлияло на культуру

Реформа Григория оказалась настолько удачной, что именно в этом виде список и вошёл в историю[8].

В XIII веке Фома Аквинский подробно разобрал каждый из семи грехов в своей «Сумме теологии»[8]. В XIV веке для лучшего запоминания латинские названия семи грехов сложили в акроним SALIGIA: Superbia (гордыня), Avaritia (алчность), Luxuria (похоть), Invidia (зависть), Gula (чревоугодие), Ira (гнев), Acedia (уныние)[7][9]. Данте выстроил по этим грехам структуру Чистилища в «Божественной комедии»[4]. А спустя полторы тысячи лет Дэвид Финчер снял фильм «Семь», где каждый грех стал основой для убийства.

Интересно, что сам Григорий не остановился на одном лишь перечне грехов. Он также формально перечислил семь небесных добродетелей, которые должны противостоять каждому из пороков[6]. Вот как они соотносятся:

Эта система «грех – противоядие» стала основой для христианской морали на многие века.

Что в итоге

Евагрий Понтийский создал тонкий психологический портрет человеческой души, но его восьмеричная система осталась уделом монахов-профессионалов. Григорий Великий взял этот инструмент, упростил его, адаптировал для широкой аудитории и подарил миру образ, который стал одним из главных культурных архетипов Западной цивилизации.