Он не начинает проповедовать.
Питер Брейгель Старший берёт перо и начинает рисовать не небо, не рай и не ад. Он рисует человека.
В 1550-х годах в Антверпене возникает серия, которая станет одной из самых известных графических работ Брейгеля. Художник создаёт подготовительные рисунки, а гравюры по ним выполняет Питер ван дер Хейден. Издатель Иероним Кок выпускает серию в 1558 году.
Семь листов посвящены семи смертным грехам.
Но самое странное здесь не то, что Брейгель показывает грех. Самое странное — что иногда мы улыбаемся, когда смотрим на него.
Мир,
который перевернулся
На каждом листе — один грех. Но вокруг него возникает целая вселенная.
В центре — аллегорическая фигура. Рядом — её символическое животное. Вокруг — фантастические существа, демоны, странные конструкции, наказания и сцены человеческой жизни.
В этой серии особенно заметно влияние Иеронима Босха. Брейгель использует язык фантастического гротеска, но превращает его в собственную систему наблюдения за человеком.
Гнев
Когда ярость перестаёт быть эмоцией и становится способом существования.
Лень
Когда человек ничего не делает — и постепенно перестаёт быть хозяином собственной жизни.
Гордыня
Когда человек смотрит только на себя и перестаёт видеть остальной мир.
Скупость
Когда деньги перестают быть средством и становятся хозяином.
Чревоугодие
Когда «мне достаточно» исчезает и появляется бесконечное «ещё».
Похоть
Когда желание перестаёт быть свободным и превращается в рабство.
ГНЕВ Ira
Он обещает силу. Но первым уничтожает того, кто его выпустил.
Женщина в доспехах выходит из шатра с мечом и факелом. Рядом — медведь. Вокруг разворачивается мир насилия: драки, оружие, огонь, разрушение.
Брейгель превращает гнев в целую армию. Он уже не выглядит отдельной эмоцией. Он стал средой.
ЛЕНЬ Desidia
Иногда грех выглядит не как действие. А как его отсутствие.
Женщина спит, опираясь на осла. Вокруг неё продолжается жизнь. Но она будто выпала из неё.
Это один из самых тихих листов серии. И именно поэтому он особенно современный.
Не «я не хочу». Не «я не могу». А бесконечное: «потом».
ГОРДЫНЯ Superbia
Зеркало появляется не случайно.
Женщина любуется собой. Рядом павлин. Вокруг — фантастический хаос.
Но она его не замечает.
В этом и заключается точность Брейгеля: проблема гордыни не только в том, что человек слишком высоко думает о себе.
Проблема в том, что он перестаёт видеть что-либо кроме себя.
СКУПОСТЬ Avaritia
Монеты можно считать. Но невозможно посчитать, сколько они уже забрали.
Женщина собирает деньги. Монеты лежат вокруг неё. Рядом — жаба, её традиционный атрибут.
Мир Брейгеля превращается в огромную машину накопления.
И постепенно становится непонятно: человек владеет деньгами — или деньги уже владеют человеком?
ЧРЕВОУГОДИЕ Gula
Человек получает достаточно. И всё равно говорит: «ещё».
Женщина пьёт из кувшина. Рядом свинья. Вокруг — пир, пьянство, поглощение пищи и странные существа, которые будто сами стали частью этого застолья.
Брейгель говорит не только о еде. Он показывает избыток.
Момент, когда желание перестаёт быть твоим инструментом — и становится твоим хозяином.
ПОХОТЬ Luxuria
Где заканчивается желание — и начинается рабство?
В центре композиции — человеческое желание, окружённое фантастическими существами.
Брейгель не делает похоть привлекательной. Он показывает её как состояние, в котором человек постепенно перестаёт владеть собой.
Желание должно служить человеку. Но здесь всё происходит наоборот.
Самое важное часто находится не там, где мы ищем.
Брейгеля невозможно рассматривать одним взглядом.
Его гравюры построены так, чтобы заставить зрителя двигаться от детали к детали.
Человек смотрит на центральную фигуру. Потом замечает животное. Потом — маленькую сцену вдали. Потом ещё одну.
И постепенно понимает: здесь нет случайных деталей.
Попробуйте сами
Наведите взгляд на точки. Некоторые детали рассказывают больше, чем кажется.
Он взял язык
Босха.
Но заговорил
им по-своему.
Монстры, гротеск, фантастический мир — всё это напоминает Босха. Но у Брейгеля фантастическое становится способом показать человеческое.
Самое страшное не на гравюре.
Главное здесь — люди.
Их жесты. Их желания. Их страхи. Их попытки получить больше. Их попытки быть выше других. Их неспособность остановиться.
Брейгель не спрашивает: «Кто эти грешники?»
Он задаёт вопрос гораздо неприятнее: «А ты где на этой картине?»
Брейгель не смеётся над нами.
Он просто ставит зеркало. И оставляет нас перед ним на несколько секунд дольше, чем нам хотелось бы.
Вы действительно смотрели?
Шесть вопросов. Шесть грехов. И несколько ловушек Брейгеля.